Сели поиграть полчаса перед сном — и подняли глаза, когда за окном уже светало. Или так: день не задался, и единственное место, где всё понятно и всё получается, — по ту сторону экрана. Сами по себе часы за игрой мало что значат: многие играют по вечерам годами, и ничего в их жизни от этого не рушится. Вопрос в другом — вытесняет ли игра что-то важное и получается ли выйти из неё, когда нужно.
Если коротко
- Девять вопросов повторяют девять признаков, по которым специалисты отличают увлечение играми от расстройства. Ни один из них не спрашивает, сколько часов вы играете.
- Единого порога у шкалы нет: в разных исследованиях границы разные — 21, 32 и 36 баллов. Мы показываем три уровня по границам 21 и 32 и отдельно отмечаем правило самих авторов — пять и больше ответов «очень часто» из девяти. Любой уровень — результат скрининга, то есть предварительной проверки, а не диагноз.
- Русскую версию проверяли на подростках, а границы уровней получены на зарубежных выборках. Поэтому уровень — ориентир, а не точная граница; для взрослого — тем более.
- Игра часто становится убежищем от плохого настроения — один из девяти вопросов прямо об этом. Поэтому рядом с результатом стоит ссылка на тест на депрессию.
Пройти: тест на игровую зависимость — бесплатно, без регистрации, около двух минут →
Откуда взялась шкала
Шкалу создали в 2015 году Халли Понтес и Марк Гриффитс из Университета Ноттингем Трент в Великобритании. Называется она IGDS9-SF (Internet Gaming Disorder Scale–Short-Form — «короткая шкала интернет-игрового расстройства», девять вопросов). Девять — число не случайное: столько признаков интернет-игрового расстройства перечислено в DSM-5 (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders — американское руководство по диагностике психических расстройств, пятое издание).
В этом руководстве оно стоит в разделе «состояния для дальнейшего изучения»: признаки описаны, но официальным диагнозом оно там пока не стало.
В МКБ (Международной классификации болезней) одиннадцатого пересмотра игровое расстройство описано как отдельный диагноз. В России действует десятый пересмотр, где отдельной строки для него нет: переход на одиннадцатый приостановлен в 2024 году (данные на сентябрь 2026 года). Для теста это ничего не меняет: он не ставит диагноз ни по одной классификации, а к специалисту приходят с тем, что игры стали мешать, — как бы это ни называлось в справочнике.
Оригинал проверяли на 1 060 игроках; подшкал у шкалы нет — все девять вопросов измеряют одно свойство.
Русскую версию сделали Петров и Черняк из Иркутского государственного медицинского университета в 2019 году. Её проверили на 1 070 школьниках и учащихся колледжей Иркутска и области; средний возраст — 15 лет.
Вопросы хорошо согласуются между собой (0,86 по альфе Кронбаха — показателю того, насколько пункты спрашивают об одном и том же); как и оригинал, русская версия измеряет одно свойство. Авторы считают её пригодной для первичного скрининга. Взрослых в этой проверке не было.
Шкала распространяется под открытой лицензией Creative Commons; вопросы мы публикуем дословно по статье русской версии, исправив опечатки бланка.
Что показывает тест на игровую зависимость — девять признаков вместо часов
Вопросы — о последних двенадцати месяцах и о любых видеоиграх: на компьютере, консоли или телефоне. На странице результата ответы разложены по трём группам.
Сколько места занимают игры. Поглощает ли вас игра целиком; нужно ли всё больше времени за игрой, чтобы получить удовольствие; срываются ли попытки держать это время под контролем или бросить.
Что игры дают. Играете ли вы, чтобы на время уйти от проблем или плохого настроения; появляются ли раздражение, тревога или грусть, когда пытаетесь играть меньше; пропал ли интерес к прежним увлечениям.
Кого и что это задевает. Продолжаете ли вы играть, зная, что это портит отношения с людьми; приходилось ли говорить близким неправду о том, сколько времени уходит на игры; страдают ли отношения, работа или учёба.
Вопроса «сколько часов в день» в шкале нет: человек, который играет помногу, но спокойно выходит из игры, когда нужно, работает и видится с друзьями, может набрать немного. Азартные игры и ставки шкала не оценивает — для них нужны другие опросники.
Как считается результат
На каждый вопрос пять вариантов ответа — от «никогда» до «очень часто», им соответствуют баллы от 1 до 5. Ответы складываются, сумма получается от 9 до 45. Все девять вопросов направлены в одну сторону: чем чаще — тем выше балл.
Почему у шкалы нет одного порога
Авторы предлагали два способа читать результат. Первый — граница в 36 баллов из 45, для исследований. Второй — считать не сумму, а ответы: пять и больше «очень часто» из девяти.
Именно так авторы шкалы предлагают выделять состояние, которое в DSM-5 описано как интернет-игровое расстройство. Это по-прежнему скрининг, а не диагноз: что стоит за ответами, может разобрать только специалист.
Позже границу уточняли в других странах. В итальянской и бразильской выборках она легла около 21 балла. В китайской, где часть участников набирали в клинике, — на 32 баллах, а оба способа авторов шкалы там не замечали от четверти до трети людей, у которых расстройство подтвердили на клиническом интервью.
Мы не выбирали один «правильный» порог и показываем три уровня: до 20 баллов — «Игры остаются под контролем», от 21 до 31 — «Игры занимают заметное место», от 32 — «Игры сильно влияют на жизнь». Названия уровней наши, границы — из исследований. Правило пяти ответов «очень часто» отмечается отдельной пометкой под уровнем: оно считается не по сумме, а по самим ответам.
Как эти границы работают на русскоязычных участниках, в известных нам публикациях не проверялось. Поэтому уровень — ориентир, а не диагноз. Высокий уровень говорит, что ваши ответы похожи на ответы людей, у которых игра вытеснила что-то важное, — но не говорит, что у вас так и есть: это видно только в разговоре со специалистом. Почему границы вообще условны — разобрано отдельно; как мы решаем, какие тесты публиковать и откуда берём границы, — на странице «Как мы отбираем тесты».
Что остаётся за кадром
Шкала не различает, во что и как вы играете: соревновательная игра с командой, одиночное прохождение и «три в ряд» в метро для неё одно и то же. И она про игры, а не про экран вообще: про интернет и про телефон есть отдельные тесты — на интернет-зависимость и на зависимость от телефона; как устроен первый — в отдельной статье.
Тест — самоотчёт: он спрашивает о том, что человек замечает за собой сам, поэтому ответить за другого — в том числе за своего ребёнка — не получится. Но если вы беспокоитесь за близкого, девять вопросов пригодятся и вам: они подсказывают, о чём говорить — не о часах, а о том, что игра даёт и что вытесняет. И с беспокойством за близкого тоже можно прийти к психологу — это обычный запрос.
Главное ограничение — то же, что у любого короткого опросника: балл показывает, что вы за собой замечаете, но не говорит почему. Игра часто оказывается местом, где можно не думать о том, что не получается снаружи. Тогда высокий балл может быть не столько про игры, сколько про то, от чего в них уходят. Поэтому рядом с результатом стоит ссылка на короткий тест на депрессию — не чтобы добавить второй ярлык, а чтобы увидеть, не держится ли одно на другом.
Что делать с результатом
Смотрите не на сумму, а на вопросы, где вы ответили «часто» или «очень часто». Сорванные дела на работе или в учёбе, раздражение при попытке играть меньше, разлад с близкими — разные истории, и меняются они по-разному.
Если решите что-то менять, повторите тест через месяц. Вопросы охватывают целый год, поэтому быстро балл не сдвинется; но за месяц уже видно, изменилось ли ваше собственное ощущение контроля. Сравнивать имеет смысл только один и тот же тест с самим собой — почему один замер говорит мало.
Если игра — главное, что сейчас приносит облегчение, начинать стоит не с запретов: они убирают способ справляться, а не причину. Время за играми — обычная тема на приёме у специалиста, а не признание. И если сейчас в целом тяжело — куда обратиться за помощью, в том числе анонимно и бесплатно.
Пройти: тест на игровую зависимость — девять вопросов, около двух минут →